Как бьют детей ремнем


Как правильно бить своего ребёнка?

Жизнь 09 октября 2018 26842 Татьяна Светашёва

Юная фотограф из Венгрии Fanni Putnoczki сделала это фото своей младшей сестры с «подрисованными» синяками, чтобы показать ужас насилия над детьми. Для многих детей этот ужас – реален. Фото: World Photography Organization

У насилия над детьми нет безопасных форм. Нет приемлемой силы, с которой сильный и взрослый имеет право ударить слабого и безответного. Тому, кто не может обойтись современными методами воспитания, лучше вообще не заводить детей.

Пока обсуждение законопроекта о противодействии домашнему насилию в Беларуси принимает самые разнообразные обороты, новостные порталы продолжают освещать дело о жестоком убийстве двухлетней девочки в Слуцке. Какая же жуткая, дьявольская ирония в соседстве этих новостей.

Никто в здравом уме не будет оправдывать родителей, забивающих своих детей насмерть. Но там, где разворачивается дискуссия о домашнем насилии, непременно всплывает множество «но», «если» и «иногда». Выясняется, что в исключительных случаях, за исключительные проступки, только если другие методы не помогли, несильно, по попе, чисто в воспитательных целях, без какого-либо садистического удовольствия... Да что там, даже полезно, оказывается!

Этот текст будет не о юридических аспектах домашнего насилия, не об абьюзерах и жертвах – он будет о границе. О той абстрактной черте, которая отделяет явления, состояния и объекты от противоположных или смежных. И в этом тексте будет очень много вопросительных предложений.

Все ощущают разницу между родителем-садистом из криминальных сводок и человеком, допускающим, что ребёнка можно шлёпнуть по попе, если по-другому не понимает. Мы прекрасно осознаём, как далеко одно от другого – и между этими двумя полюсами существует целый спектр переходных, промежуточных вариантов-сценариев.

…Отшлёпать, чтоб знал; дать подзатыльник, чтоб не путался под ногами; всыпать по первое число за двойку; дать пощёчину за немытую посуду; избить до синяков за позднее возвращение; отшвырнуть плачущего грудничка… Сломать ему ручку или проломить голову, но не со зла, а потому, что надоел его плач… И наконец – забить. До смерти. Двухлетку.

Вы хотите поискать себе безопасную точку на этой шкале, ведущей от оправдания легких ударов к бесчеловечным побоям?

Президент Лукашенко раскритиковал концепцию законопроекта о противодействии домашнему насилию: «Все это дурь, взятая прежде всего с Запада... Мы будем исходить исключительно из собственных интересов, наших белорусских, славянских традиций и нашего жизненного опыта». «Хороший ремень иногда тоже полезен для ребенка», – считает глава государства.

Допустим, ребёнок ведёт себя всё хуже (что неудивительно), и родительские наказания становятся всё строже. В какой момент вы перестаёте быть справедливым родителем, сторонником умеренных традиционных наказаний, проверенных поколениями, и становитесь немножечко садистом? Ещё не тем, который зверски издевается над безропотным малышом, но уже – самую чуточку – опасным? То есть так, чтобы один удар назад было ещё приемлемо, а чуть сильнее приложиться – нет, уже недопустимо. Я не уверена, что кто-либо может показать мне эту точку невозврата.

А с какого возраста можно начинать бить своего ребёнка? Грудничка, наверное, ещё не стоит? Когда начнёт ходить – уже можно? Рановато, наверное, всё-таки еле стоит на ножках. Может, в детском саду, когда он раз в пять меньше взрослого? Неспортивно как-то. Наверное, в школе, как раз начнутся плохие оценки, будет множество поводов. Главное – вовремя закончить, потому что подросток может внезапно ответить на удар. А сколько историй, когда дети, над которыми годами издевались, убивали своих родителей с неправдоподобной жестокостью и не испытывали раскаяния. В этом нет ничего хорошего, но и ничего странного тоже нет.

Как сильно можно бить своего ребенка и по каким частям тела? По попе – понятно, мы чтим традиции. Можно ли использовать ремень с утяжеляющими элементами? Должны ли оставаться следы в назидание? Этично ли бить таким образом девочек или следует наказывать ремнём со спущенными штанами только мальчиков? Не выглядит ли это в конце концов как какая-то совершенно болезненная девиация?

Как родители приходят к мысли о том, что им нужно начать бить ребенка? Воспитание складывается из последовательности действий и решений воспитателя. Родитель, не справившийся со своими задачами, пытается наверстать упущенное битьём? Занося руку для удара, он расписывается в своём бессилии и своей несостоятельности как воспитателя. Бьет ребенка не потому, что тот виноват, а потому, что агрессор не может справиться с гневом, раздражением и недовольством своими же педагогическими успехами. Перед ним со спущенными для наказания штанами стоит результат череды его плохих решений. Он говорит о неуправляемости, не желая признать, что попросту облажался.

Разбираемся: что на самом деле предлагает концепция закона о противодействии домашнему насилию

Или же ребенка бьют с рождения? То есть родитель изначально в свои воспитательные планы закладывает эти меры как допустимые? За что можно – хотя бы слегка – шлёпать младенца, чем он может заслужить наказание? Тем, что голоден? Тем, что хотел на ручки?

Кого-то от случая к случаю лупят истероидные родители, впадая в гнев («Я не могу с ним больше», «Смотри до чего ты меня довёл!», «Ты был плохим и разозлил мамочку»). Кого-то избивают постоянно и сильно – просто потому, что родители – асоциальные бесчеловечные психопаты, слишком неизбежно, к сожалению, попадающие в новостные сводки. Так ли далеко одно от другого?

 «Нас били – и мы выросли нормальными людьми», – вот стандартная отговорка сторонников ремня, в которую закралась ошибочка. Не выросли они нормальными. Они продолжают транслировать из поколения в поколение эту нездоровую схему адвокации насилия над слабым и беззащитным. Иногда – совершенно беспомощным, доверяющим, неспособным что-либо противопоставить жестокости.

Жестокость, вторгшаяся в миропонимание несформированной личности, поселится там, вытеснив норму; подросший ребёнок будет жесток к людям, животным, самому себе и когда-нибудь – к своим стареющим родителям. Побои за побои, пусть никто не удивляется. Даже одно единственное несправедливое, неприемлемое родительское наказание может отпечататься в памяти на всю жизнь, и потом ваш взрослый ребёнок будет вспоминать об этом, давясь рыданиями, с ненавистью к вам, живому или мёртвому.

Традиции зарождаются, укрепляются, наследуются, устаревают и отмирают, у каждой есть свой жизненный цикл, в этом и суть культурного прогресса. Понятие нормы со временем смещается, корректируется, приводится в соответствие с современностью; воспитывать детей битьём – это очень и очень давно не норма, это анахронизм.

От шлепка по попе до смертельных побоев очень далеко, но на этом отрезке нет никаких отметок. У насилия над детьми нет безопасных форм. Нет приемлемой силы, с которой сильный и взрослый имеет право ударить слабого и безответного, на детском теле нет допустимых мест для битья. Тому, кто не может обойтись современными методами воспитания, лучше вообще не заводить детей.

Читайте дальше:

МВД против домашнего насилия. Как государственный патриархат мешает успешной борьбе

«Жертв домашнего насилия обвиняют в том, что они сами провоцируют мужей»

«У папы есть краник, у мамы — дырочка». Как половое воспитание детей решит проблему абортов

journalby.com

Можно ли воспитать ребенка без ремня? – Людмила Петрановская

Почему мы до сих пор можем физически наказывать детей? Чем отличаются физические наказания в разных семейных моделях, при различных взаимоотношениях между родителями и ребёнком? Что делать тем, кто принимает подобный способ наказания, но хочет остановиться? Об этом рассказывает педагог – психолог Людмила Петрановская.

Осознанно, не в момент нервного срыва, а в целях «воспитания» родитель может бить своего ребёнка в случае отсутствия у него эмпатии, способности напрямую воспринимать чувства другого человека, сопереживать ему.

Людмила Петрановская

Если родитель эмпатично воспринимает ребенка, он просто не сможет осознанно и планомерно причинять ему боль, психологическую ли, физическую. Он может сорваться, в раздражении шлёпнуть, больно дернуть и даже ударить в ситуации опасности для жизни – сможет. Но у него не получится заранее решить, а потом взять ремень и «воспитывать». Потому что когда ребенку больно и страшно, родитель чувствует напрямую и сразу, всем существом.

Отказ родителя от эмпатии (а порка невозможна без такого отказа) с очень большой вероятностью приводит к неэмпатичности ребенка, к тому, что он, например, став постарше, может уйти гулять на ночь, а потом искренне удивится, чего это все так переполошились.

То есть, вынуждая ребенка испытывать боль и страх, – чувства сильные и грубые, мы не оставляем никакого шанса для чувств тонких – раскаяния, сострадания, сожаления, осознания того, как ты дорог.

Что касается вопроса наказаний, приведу отрывки из своей книги: «Как ты себя ведешь? 10 шагов по преодолению трудного поведения»:

«Часто родители задают вопрос: можно ли наказывать детей и как? Но с наказаниями вот какая есть проблема. Во взрослой жизни-то наказаний практически нет, если не считать сферу уголовного и административного права и общение с ГИБДД. Нет никого, кто стал бы нас наказывать, «чтобы знал», «чтобы впредь такого не повторялось».

Все гораздо проще. Если мы плохо работаем, нас уволят и на наше место возьмут другого. Чтобы наказать нас? Ни в коем случае. Просто чтобы работа шла лучше. Если мы хамоваты и эгоистичны, у нас не будет друзей. В наказание? Да нет, конечно, просто люди предпочтут общаться с более приятными личностями. Если мы курим, лежим на диване и едим чипсы, у нас испортится здоровье. Это не наказание – просто естественное следствие. Если мы не умеем любить и заботиться, строить отношения, от нас уйдет супруг – не в наказание, а просто ему надоест. Большой мир строится не на принципе наказаний и наград, а на принципе естественных последствий. Что посеешь, то и пожнешь – и задача взрослого человека просчитывать последствия и принимать решения.

Если мы воспитываем ребенка с помощью наград и наказаний, мы оказываем ему медвежью услугу, вводим в заблуждение относительно устройства мира. После 18 никто не будет его заботливо наказывать и наставлять на путь истинный (собственно, даже исконное значение слова «наказывать» – давать указание, как правильно поступать). Все будут просто жить, преследовать свои цели, делать то, что нужно или приятно лично им. И если он привык руководствоваться в своем поведении только «кнутом и пряником», ему не позавидуешь.

Ненаступление естественных последствий – одна из причин, по которым оказываются не приспособлены к жизни дети, выпускники детских домов. Сейчас модно устраивать в учреждениях для сирот «комнаты подготовки к самостоятельной жизни». Там кухня, плита, стол, все как в квартире.

Мне с гордостью показывают: «А вот сюда мы приглашаем старших девочек, и они могут сами себе приготовить ужин». У меня вопрос возникает: «А если они не захотят? Поленятся, забудут? Они в этот день без ужина останутся?» «Ну, что вы, как можно, они же дети, нам этого нельзя, врач не разрешит». Такая вот подготовка к самостоятельной жизни. Понятно, что профанация.

Смысл ведь не в том, чтобы научиться варить суп или макароны, смысл в том, чтобы уяснить истину: там, в большом мире, как потопаешь, так и полопаешь. Сам о себе не позаботишься, никто этого делать не станет. Но от этой важной истины детей тщательно оберегают. Чтобы потом одним махом выставить в этот самый мир – и дальше как знаешь…

Вот почему очень важно всякий раз, когда это возможно, вместо наказания использовать естественные следствия поступков. Потерял, сломал дорогую вещь – значит, больше нету. Украл и потратил чужие деньги – придется отработать. Забыл, что задали нарисовать рисунок, вспомнил в последний момент – придется рисовать вместо мультика перед сном. Устроил истерику на улице – прогулка прекращена, идем домой, какое уж теперь гуляние.

Казалось бы, все просто, но почему-то родители почти никогда не используют этот механизм. Вот мама жалуется, что у дочки-подростка стащили уже четвертый мобильный телефон. Девочка сует его в задний карман джинсов и так едет в метро. Говорили, объясняли, наказывали даже. А она говорит, что «забыла и опять засунула». Бывает, конечно.

Но я задаю маме один простой вопрос: «Сколько стоит тот телефон, что у Светы сейчас?» «Десять тысяч – отвечает мама, – две недели назад купили». Не верю своим ушам: «Как, она потеряла уже четыре, и вы опять покупаете ей такой дорогой телефон?» «Ну, а как же, ведь ей нужно, чтобы были и фотоаппарат, и музыка, и современный чтоб. Только, боюсь, опять потеряет».

Кто б сомневался! Естественно, в этой ситуации ребенок и не станет менять свое поведение – ведь последствий не наступает! Его ругают, но новый дорогой мобильник исправно покупают. Если бы родители отказались покупать новый телефон или купили самый дешевый, а еще лучше – подержанный, и оговорили срок, в течение которого он должен уцелеть, чтобы можно было вообще заводить речь о новом, то Света уж как-нибудь научилась бы «не забывать».

Но это казалось им слишком суровым – ведь девочке нужно быть не хуже других! И они предпочитали расстраиваться, ссориться, сокрушаться, но не давали дочке никакого шанса изменить поведение.

Не стесняйтесь нестандартных действий. Одна многодетная мама рассказывала, что устав от препирательств детей на тему, кто должен мыть посуду, просто перебила одну за другой все вчерашние тарелки, сваленные в мойку. Эксцентрично, да. Но это тоже своего рода естественное следствие – ближнего можно довести, и тогда он будет вести себя непредсказуемо. Посуда с тех пор исправно моется.

Другая семья просидела всем составом неделю на макаронах и картошке – отдавали деньги, которые были утащены ребенком в гостях. Причем свою «диету» семейство соблюдало не со страдальческими физиономиями, а подбадривая друг друга, весело, преодолевая общую беду. И как все радовались, когда в конце недели нужная сумма была собрана и отдана с извинениями, и даже осталось еще денег на арбуз! Больше случаев воровства у их ребенка не было.

Обратите внимание: никто из этих родителей не читал нравоучений, не наказывал, не угрожал. Просто реагировали как живые люди, решали общую семейную проблему, как могли.

Понятно, что есть ситуации, когда мы не можем позволить последствиям наступить, например, нельзя дать ребенку вывалиться из окна и посмотреть, что будет. Но, согласитесь, таких случаев явное меньшинство».

Модели отношений

Мне кажется, между родителем и ребенком всегда существует некий негласный договор о том, кто они друг другу, каковы их взаимоотношения, как они обходятся с чувствами своими и друг друга. Есть несколько моделей этих договоров, в каждой из которых тема физических наказаний звучит совершенно по-разному.

  • Модель традиционная, естественная, модель привязанности.

Родитель для ребенка – прежде всего источник защиты. Он всегда рядом в первые годы жизни. Если надо ребенку что-то не разрешить, мать останавливает его в буквальном смысле – руками, не читая нотаций. Между ребенком и матерью глубокая, интуитивная, почти телепатическая связь, что сильно упрощает взаимопонимание и делает ребенка послушным.

Физическое насилие может иметь место только как спонтанное, сиюминутное, с целью мгновенного прекращения опасного действия – например, резко отдернуть от края обрыва или с целью ускорить эмоциональную разрядку.

При этом особых переживаний по поводу детей нет, и если оно требуется, например, для обучения навыкам или для соблюдения ритуалов, они могут подвергаться вполне жестокому обращению, но это не наказание никаким боком, а даже наоборот иногда. Дети адаптированы к жизни, не слишком тонко развиты, но в целом благополучны и сильны.

  • Модель дисциплинарная, модель подчинения, «удержания в узде», «воспитания»

Ребенок здесь источник проблем. Если его не воспитывать, он будет полон грехов и пороков. Он должен знать свое место, должен подчиняться, его волю нужно смирить, в том числе с помощью физических наказаний.

Этот подход очень ярко прозвучал у философа Локка, он с одобрением описывает некую мамашу, которая 18 (!!!) раз за один день высекла розгой двухлетнюю кроху, которая капризничала и упрямилась после того, как ее забрали от кормилицы. Такая чудная мамаша, которая проявила упорство и подчинила волю ребенка. Никакой привязанности к ней не испытывающего, и не понимающего, с какого перепугу он должен слушаться эту чужую тетю.

Появление этой модели во многом связано с урбанизацией, ибо ребенок в городе становится обузой и проблемой, и растить его естественно просто невозможно. Любопытно, что даже семьи, у которых не было жизненно важной необходимости держать детей в черном теле, принимали эту модель. Вот в недавнем фильме «Король говорит» между делом сообщается, как наследный принц страдал от недоедания, потому что нянька его не любила и не кормила, а родители заметили это только через три года.

Естественно, не подразумевая привязанности, эта модель не подразумевает и никакой эмоциональной близости между детьми и родителями, никакой эмпатии, доверия. Только подчинение и послушание с одной стороны и строгая забота, наставление и обеспечение прожиточного минимума с другой. В этой модели физические наказания абсолютно необходимы, они планомерны, регулярны, часто очень жестоки и обязательно сопровождаются элементами унижения, чтобы подчеркнуть идею подчинения.

Дети часто виктимны и запуганы либо идентифицируются с агрессором. Отсюда – высказывания в духе: «Меня били, вот я человеком вырос, потом и я буду бить». Но при наличии других ресурсов такие дети вполне вырастают и живут, не то чтобы в контакте со своими чувствами, но более-менее умея с ними уживаться.

  • Модель «либеральная», «родительской любви»

Новая и не устоявшаяся, возникшая из отрицания жестокости и бездушной холодности модели дисциплинарной, а еще благодаря снижению детской смертности, падению рождаемости и резко выросшей «цене ребенка». Содержит идеи из серии «ребенок всегда прав, дети чисты и прекрасны, учитесь у детей, с детьми надо договариваться» и так далее. Заодно с жестокостью отрицает саму идею семейной иерархии и власти взрослого над ребенком.

Предусматривает доверие, близость, внимание к чувствам, осуждение явного (физического) насилия. Ребенком надо «заниматься», с ним надо играть и «говорить по душам».

При этом в отсутствие условий для нормального становления привязанности и в отсутствии здоровой программы привязанности у самих родителей (а откуда ей взяться, если их-то воспитывали в страхе и без эмпатии?) дети не получают чувства защищенности, не могут быть зависимыми и послушными, а им это жизненно важно, особенно в первые годы, да и потом. Не чувствуя себя за взрослым, как за каменной стеной, ребенок начинает стараться сам стать главным, бунтует, тревожится.

Родители переживают острое разочарование: вместо «прекрасного дитя» они получили злобного и несчастного монстрика. Они срываются, бьют, причём не намеренно, а в приступе ярости и отчаяния, потом сами себя грызут за это. А на ребенка злятся нешуточно: ведь он «должен понимать, каково мне».

Некоторые открывают для себя волшебные возможности эмоционального насилия и берут за горло шантажом и чувством вины: «Дети, неблагодарные существа, вытирают об родителей ноги, ничего не хотят, ничего не ценят». Все хором ругают либеральные идеи и доктора Спока, который вообще ни при чем, и вспоминают, где лежит ремень.

Так вот, в пределах дисциплинарной модели физическое насилие не очень сильно ранило, если не становилось запредельным, потому что таков был договор. Никаких чувств, как мы помним, никакой эмпатии. Ребенок этого и не ждет. Больно, – терпит. По возможности, скрывает проступки. И сам к родителю относится как к силе, с которой надо считаться, без особого тепла и нежности.

Когда же стало принято детей любить и потребовалось, чтобы они в ответ любили, когда родители стали подавать детям знаки, что их чувства важны, – все изменилось, это другой договор. И если в рамках этого договора ребенка вдруг начинают бить ремнем, он теряет всякую ориентацию. Отсюда феномен, когда порой человек, которого все детство жестоко пороли, не чувствует себя сильно травмированным, а тот, кого один раз в жизни не так уж сильно побили или только собирались, помнит, страдает и не может простить всю жизнь.

Чем больше контакта, доверия, эмпатии – тем немыслимее физическое наказание. Не знаю, если б вдруг, съехав с катушек, я начала со своими детьми что-то подобное проделывать, мне страшно даже подумать о последствиях. Потому что это было бы для них полное изменение картины мира, крушение основ, то, отчего сходят с ума. А для каких-то других детей других родителей это был бы неприятный инцидент, и только.

Поэтому и не может быть общих рецептов про «бить не бить» и про «если не бить, то что тогда».

И задача, которая стоит перед родителями в том, чтобы возродить почти утраченную программу формирования здоровой привязанности. Через голову во многом возродить, ибо природный механизм передачи сильно поврежден. По частям и крупицам, сохраненным во многих семьях просто чудом, учитывая нашу историю.

И тогда многое само решится, потому что ребенка, воспитанного в привязанности, не то что бить, наказывать, в общем, не нужно. Он готов и хочет слушаться. Не всегда и не во всем, но, в общем и целом. А когда не слушается, то тоже как-то правильно и своевременно, и с этим более-менее понятно, что делать.

Что же такое физическое насилие?

Модели моделями, но давайте посмотрим теперь с другой стороны: что есть сам акт физического насилия по отношению к ребенку (во многом все это справедливо и для нефизического: оскорбления, крик, угрозы, шантаж, игнорирование и так далее).

1. Спонтанная реакция на опасность. Это когда мы ведем себя, по сути, на уровне инстинкта, как животные, в ситуации непосредственной угрозы жизни ребенка. У наших соседей была большая старая собака колли. Очень добрая и умная, позволяла детям себя таскать за уши и залезать верхом и только понимающе улыбалась на это все.

И вот однажды бабушка была дома одна со своим трехлетним внуком, что-то делала на кухне. Прибегает малыш, ревет, показывает руку, прокушенную до крови, кричит: «Она меня укусила!». Бабушка в шоке: неужели собака с ума сошла на старости лет? Спрашивает внука: «А что ты ей сделал?» В ответ слышит: «Ничего я ей не делал, я хотел с балкона посмотреть, а она сначала рычала, а потом…» Бабушка на балкон, там окно распахнуто и стул приставлен. Если б залез и перевесился, – все: этаж-то пятый.

Дальше бабушка мелкому дала по попе, а сама села рыдать в обнимку с собакой. Что он из всей этой истории понял, я не знаю, но отрадно, что у него будут еще лет восемьдесят впереди на размышления, благодаря тому, что собака отступилась от своих принципов.

2. Попытка ускорить разрядку. Представляет собой разовый шлепок или подзатыльник. Совершается обычно в моменты раздражения, спешки, усталости. В норме сам родитель считает это своей слабостью, хотя и довольно объяснимой. Никаких особых последствий для ребенка не влечет, если потом он имеет возможность утешиться и восстановить контакт.

3. Стереотипное действие, «потому что так надо», «потому что так делали родители», так требуется культурой, обычаем и тому подобное. Присуще дисциплинарной модели. Может быть разной степени жестокости. Обычно при этом не вникают в подробности проступка, мотивы поведения ребенка, поводом становится формальный факт: двойка, испорченная одежда, невыполнение поручения. Встречается чаще у людей, эмоционально туповатых, не способных к эмпатии (в том числе и из-за аналогичного воспитания в детстве). Хотя иногда это просто от скудости, так сказать, арсенала воздействий. С ребенком проблемы, что делать? А выдрать хорошенько.

Для ребенка также эмоционально туповатого оно не очень травматично, ибо не воспринимается как унижение. Ребенка чувствительного может очень ранить.

Вообще этот тип мы не очень хорошо знаем, потому что к психологам такие родители не обращаются, в обсуждениях темы не участвуют, ибо не видят проблемы и не задумываются. У них «своя правда». Как с ними работать не очень понятно, потому что получается сложная ситуация: общество и государство вдруг стали считать такое неприемлемым и готовы чуть ли не забирать детей. А люди реально не видят, из-за чего сыр-бор и говорят «чего с ним будет?». Часто и сам ребенок не видит.

4. Стремление передать свои чувства, «чтоб он понял, наконец». То есть насилие как высказывание, как акт коммуникации, как последний довод. Сопровождается очень сильными чувствами родителя, вплоть до измененного состояния сознания «у меня в глазах потемнело», «сам не знаю, что на меня нашло» и прочее. Часто потом родитель жалеет, чувствует вину, просит прощения. Ребенок тоже. Иногда это становится «прорывом» в отношениях. Классический пример описан Макаренко в «Педагогической поэме».

Не может быть сымитировано, хотя некоторые пытаются и получают в ответ лютую и справедливую ненависть ребенка в ответ. Отдельные особи еще и себя потом делают главными бедняжками с текстом: «Посмотри, до чего ты довел мамочку». Но это уже особый случай, деформация личности по истероидному типу.

Часто бывает на фоне переутомления, нервного истощения, сильной тревоги, стресса. Последствия зависят от того, готов ли сам родитель это признать срывом или, защищаясь от чувства вины, начинает насилие оправдывать и выдает себе индульгенцию на насилие «раз он слов не понимает». Тогда ребенок становится постоянным громоотводом для родительских негативных чувств.

5. Неспособность взрослого переносить фрустрацию. В данном случае фрустрацией становится несоответствие поведения ребенка или самого ребенка ожиданиям взрослого. Часто возникает у людей, в детстве не имевших опыта защищенности и помощи в совладении с фрустрацией. Особенно если они возлагают на ребенка ожидания, что он восполнит их эмоциональный голод, станет «идеальным ребенком».

При столкновении с тем фактом, что ребенок этого не может и/или не хочет, испытывают ярость трехлетки и себя не контролируют. Ребенка вообще-то страстно любят, но в момент приступа люто ненавидят, то есть смешанные чувства им не даются, как маленьким детям. Так ведут себя нередко воспитанники детских домов или отвергающих родителей. Иногда это психопатия.

На самом деле этот вид насилия очень опасен, так как в приступе ярости и убить можно. Собственно, именно так обычно и калечат, и убивают. Для ребенка оборачивается либо виктимностью и зависимостью, либо стойким отторжением от родителя, страхом, ненавистью.

6. Месть. Не так часто, но бывает. Помнится, был фильм французский, кажется, где отец бил сына как бы за то, что неусердно занимается музыкой, а на самом деле, – мстил за то, что из-за детской шалости ребенка погибла его мать. Это, конечно, драматические навороты, обычно все прозаичнее. Месть за то, что родился не вовремя. Что похож на отца, который предал. Что болеет и «жизнь отравляет».

Последствия такого поведения печальны. Аутоагрессия, суицидальное поведение ребенка. Если родитель так сильно не хочет, чтобы ребенок жил, он чаще всего слушается и находит способ. Ради мамочки. Ради папы. В более мягком варианте становится старшим и утешает, как в том же фильме. Реже – ненавидит и отдаляется.

7. Садизм. То есть собственно сексуальная девиация (отклонение). Вряд ли это новая мысль, но порка очень похожа символически на половой акт. Обнажение определенных частей тела, поза подставления, ритмичные телодвижения, стоны-крики, разрядка напряжения. Не знаю, проводились ли исследования, как связана склонность физически наказывать детей (именно пороть) и степень сексуального благополучия человека. Мне вот сдается, что сильно связаны. Во всяком случае, самые частые и жестокие порки наблюдались именно в тех обществах и институтах, где сексуальность была наиболее жестко табуирована или регламентирована, в тех же монастырских школах, частных школах, где традиционно преподавали люди несемейные, закрытых военных училищах и так далее.

Поскольку в глубине души взрослый обычно прекрасно знает, в чем истинная цель его действий, городятся подробные рационализации. А поскольку удовольствия хочется еще и еще, строгость усиливается все больше, чтобы всегда был повод выпороть. Все это описано, например, в воспоминаниях Тургенева о детстве с мамашей-садисткой. Так что, если кто с пеной у рта доказывает, что бить надо и правильно, и начинает еще объяснять, как именно это делать, да чем и сколько, как хотите, а у меня первая мысль, что у него проблемы на этой самой почве.

Самый мерзкий вариант – когда избиение подается ребенку не как акт насилия, а как, так сказать, акт сотрудничества. Требуют, чтобы сам принес ремень, чтобы сказал потом «спасибо». Говорят: «Ты же понимаешь, это тебе во благо, я тебя люблю и не хотел бы, я тебе сочувствую, но надо». Если ребёнок поверит, система ориентации в мире у него искажается. Он начинает признавать правоту происходящего, формируется глубокая амбивалентность с полной неспособностью к нормальным отношениям, построенным на безопасности и доверии.

Последствия разные. От мазохизма и садизма на уровне девиаций до участия в рационализациях типа «меня пороли – человеком вырос». Иногда приводит к тому, что подросший ребенок убивает или калечит своего мучителя. Иногда обходится просто лютой ненавистью к родителям. Последний вариант самый здоровый при подобных обстоятельствах.

8. Уничтожение субъектности. Описано Помяловским в «Очерках бурсы». Цель – не наказание, не изменение поведения и даже не всегда получение удовольствия. Цель – именно сломать волю. Сделать ребёнка полностью управляемым. Признак такого насилия – отсутствие стратегии. У Помяловского те дети, которые весь семестр старались вести себя и учиться хорошо и ни разу не были наказаны, в конце были жестоко пороты именно потому, что «нечего». Не должно быть никакого способа спастись.

В менее радикальном варианте, представленом во всей дисциплинарной модели, тот же Локк говорит буквально: «Волю ребенка необходимо сломить».

Чаще всего встречаются пункты 3 и 4. Реже 5 и 6, остальное еще реже. На самом деле 2 тоже, думаю, часто, просто про это не говорят, поскольку оно не выглядит проблемой и, наверное, ею и не является.

А вообще, по данным опросов, половина россиян используют физические наказания детей. Такой вот масштаб проблемы.

«Не хочу бить!», – что делать?

Бороться с «жестоким обращением с детьми» сегодня тьма желающих, а вот помогать родителям, которые хотели бы перестать «воспитывать» подобным образом мало кто хочет и может.

Я безмерно уважаю тех родителей, которые, будучи сами биты в детстве, стараются детей не бить. Или хотя бы бить меньше. Потому что их Внутренний родитель, тот, который достался им в наследство от родителей реальных, считает, что бить можно и нужно. И даже если в здравом уме и твердой памяти они считают, что этого лучше не делать, стоит разуму ослабить контроль (усталость, недосып, испуг, отчаяние, сильное давление извне, например, от школы), как рука «сама тянется к ремню». И им гораздо труднее себя контролировать, чем тем, у кого в «программе» родительского поведения это не записано и ничего никуда не тянется. Если им все же удается контролировать себя, – это здорово. То же относится к крику, молчанию, шантажу и так далее.

Итак, что же делать родителям, которые хотят «завязать»?

Первое – запретить себе фразы типа «ребенок получил ремня». Особенно меня передергивает от «ему по попе прилетело». Это языковая и ментальная ловушка. Никто сам по себе ничего не получал. И уж точно никому ничего от мироздания не прилетало. Это вы его побили. И под видом «юмора» пытаетесь снять с себя ответственность. Как кто-то написал: «он совершил проступок и получил по попе, – это естественные последствия». Нет. Это самообман. Пока вы ему предаетесь, ничего не изменится. Как только научитесь хотя бы про себя говорить: «Я побил (а) своего ребенка», –удивитесь, насколько вырастет ваша способность к самообладанию.

То же самое с фразами типа «без этого все равно нельзя». Не надо обобщать. Научитесь говорить: «Я пока не умею обходиться без битья». Это честно, точно и обнадеживает.

В той книжке, про трудное поведение, которую я цитировала, главная мысль такая: ребенок, когда делает что-то не так, обычно не хочет плохого. Он хочет чего-то вполне понятного: быть хорошим, быть любимым, не иметь неприятностей и так далее. Трудное поведение – просто плохой способ этого достичь.

Все то же самое справедливо по отношению к родителям. Очень редко кто ХОЧЕТ мучить и обижать своего ребенка. Исключения есть, это то, о чем шла речь в пункте 8, с оговорками – 6 и 7. И это очень редко.

Во всех других случаях родитель хочет вполне хорошего или, по крайней мере, понятного. Чтобы ребенок был жив-здоров, чтобы вел себя хорошо, чтобы не нервничать, чтобы иметь контроль над ситуацией, чтобы не стыдиться, чтобы пожалели, чтоб все как у людей, чтобы разрядиться, чтобы хоть что-то предпринять.

Если понять про себя, чего ты на самом деле хочешь, когда бьешь, какова твоя глубинная потребность, то можно придумать, как удовлетворить эту потребность иначе.

Например, отдохнуть, чтобы не надо было разряжаться.

Или не обращать внимания на оценки посторонних, чтобы не стыдиться.

Или убрать какие-то опасные ситуации и вещи, чтобы ребенку не угрожала опасность.

Или что-то превратить в игру, чтобы контролировать ситуацию весело.

Или сказать о своих чувствах ребенку (супругу, подруге), чтобы быть услышанным.

Или пройти психотерапию, чтобы освободиться от власти собственных детских травм.

Или изменить свою жизнь, чтобы не ненавидеть ребенка за то, что она «не удалась».

А дальше придуманные альтернативные способы пробовать и смотреть, что будет. Не подошло одно, – пробовать другое.

Привычка эмоционально разряжаться через ребенка – это просто дурная привычка, своего рода зависимость. И эффективно справляться с ней нужно так же, как с любой другой вредной привычкой: не «бороться с», а «научиться иначе». Не «с этой минуты больше никогда», – все знают, к чему приводят такие зароки, а «сегодня хоть немного меньше, чем вчера», или «обойтись без этого только один день» (потом «только одну неделю», «только один месяц»).

Не пугаться, что не все получается. Не сдаваться. Не стесняться спрашивать и просить помощи. Держать в голове древнюю мудрость: «Лучше один шаг в правильном направлении, чем десять в неверном».

И помнить, что почти всегда дело в собственном Внутреннем ребенке, обиженном, испуганном или сердитом. Помнить о нем и иногда, вместо того чтобы воспитывать своего реального ребенка, заняться тем мальчиком или девочкой, что бушует внутри. Поговорить, пожалеть, похвалить, утешить, пообещать, что больше никому не дадите его обижать.

Это всё происходит не быстро и не сразу. И на этом пути нужно очень друг друга поддерживать супругам, и знакомым, и просто всем, кого считаете близкими.

Зато, если получается, выигрыш больше, чем все сокровища Али-бабы. Приз в этой игре – разрыв или ослабление патологической цепи передачи насилия от поколения поколению. У ваших детей Внутренний родитель не будет жестоким. Бесценный дар вашим внукам, правнукам и прочим потомкам до не знаю какого колена.

www.pravmir.ru

Блоги / PublicPost: Как в России бьют детей

Курс валют предоставлен сайтом old.kurs.com.ru

Автор: Мила Дубровина, продюсер PublicPost

Детей в России защищают со рвением и от всего: от педофилов, от геев, каждое слово и жест которых — пропаганда, от крамолы в литературе и в кино, от табачного дыма, от интернета. Все делается теперь во имя детей. Но главная угроза для них исходит не из внешнего мира, а из семьи. По данным правозащитного движения «Сопротивление», 77% детей, переживших насилие, пострадали от своих родителей, 11% — от родственников и лишь 10% — от посторонних людей.

«Я сейчас сама свою, дочь (4 года) по голой попе ремнем как следует раз 25 — и в угол. Стоит вот уже минут 30 и будет стоять, пока я ней не разрешу выйти. Зато теперь будет как ангел дней 5, а потом повторим, я или муж. Вика».

«Я тоже наказываю свою дочь ремнем, помогает сильно, раз-два в неделю по голой попе — и ребенок как шелковый, иногда нужно только его показать. Но правильно ли это? Напишите, как вы поступаете. Моей дочери 3,2 года. Ксения».

В рунете несложно найти форумы, на которых родители обсуждают, чем и как правильнее бить детей и как сделать так, чтобы на теле ребенка не оставалось следов. На других форумах люди, пережившие насилие в детстве, признаются друг другу, что не смогли бы жить без побоев — и на собственном примере рекламируют такой способ воспитания.

«Меня мама не порола, но воспитывала. Брала трусы и лифчик на 2 размера меньше, надевала и туда много-много крапивы. После этого я качала пресс 50 раз, затем меня привязывали к кровати. Каждые 2 часа мне меняли крапиву, и все повторялось. И так весь день».

«Отец с дедом пороли меня до 16 лет. Примерно раз в месяц за самое что ни на есть вопиющее. И знаете, шло на пользу. Двойки исправлялись, поведение исправлялось. Когда однажды «под градусом» и со смачным засосом на шее я заявилась под утро, отец так высек меня по голой заднице ореховым прутом, что в нескольких местах кожа разошлась. На этих местах у меня до сих пор небольшие шрамы остались. И что вы думаете? Замуж я вышла девственницей и ни разу в жизни в рот сигарету не взяла. И школу хорошо окончила, и институт. А сейчас двух девочек воспитываю, 9 и 13 лет. За пустяки, конечно, не наказываю, но за вопиющее поведение, за хамство и упорство иногда хлещу ремнем, как и меня когда-то отец. После этого мои крошки ходят как шелковые. Главное — знать меру. Не превращать наказание в истязание. И не бить рукой, потому что рука у меня, например, тяжелая. И если, не дай бог, попаду по пояснице, то и почки могу отбить, а вот прутиком или ремешком — в самый раз».

Обычно о том, что ребенка бьют, в его окружении знают многие — и почти все относятся к этому спокойно. Психологи говорят, что дети в семьях страдают зачастую от нескольких форм насилия: физического (родители могут избить «в сердцах», в состоянии аффекта, а могут устраивать регулярно-профилактические «порки по субботам»), эмоционального (угрозы, оскорбления, подавление личности) и даже сексуального. Ведь, по мнению психологов, большинство взрослых, насилующих детей, никакие не педофилы — просто сексуальное насилие оказывается еще одним способом продемонстрировать ребенку свою власть. При этом особенно опасны для детской психики не пьяные побои, а систематические, спланированные, хладнокровные наказания, когда родители выстраивают с ребенком такую систему отношений, в которой физическое воздействие кажется естественным и обязательным даже ему самому.

Польская социальная реклама против домашнего насилия гласит: «Родители, которые бьют детей, стараются это скрыть».

Психолог, психотерапевт, кандидат педагогических наук и один из авторов программы «Жизненные навыки. Уроки психологии для детей и подростков» Дарья Рязанова знает, что многих современных родителей самих били в детстве:

«Очень большую часть — примерно одну треть — людей, которым сейчас 30-40-50 лет, в детстве били. Случается, что человек осознал и принял решение с собственными детьми так не делать, но чаще всего такие люди все равно переносят все на своих детей, потому что не знают, как с ними по-другому обращаться».

Рязанова считает, что собрать реальную статистику по насилию в отношении детей в настоящее время невозможно:

«Традиция применять к детям физические наказания существует уже много веков, но именно сейчас, благодаря средствам массовой информации, формируется первое поколение родителей, которые считают, что бить детей как-то нехорошо (не нельзя, а именно нехорошо), поэтому многие этого стыдятся и не говорят об этом. Но то, что у нас есть традиция детей бить, — это однозначно».

Выявить домашнее насилие по отношению к детям сложно еще и потому, что многие считают такое поведение нормой, утверждает психолог:

«Был у нас один случай в кружке психологическом: мама при других детях звала-звала девочку 8-9 лет, а девочка не выходила, была увлечена игрой. Тогда мама подбежала, схватила ее за хвост на голове и за него выволокла ее к себе. Психологи были в шоке, дети испугались. А мама явно не считала, что сделала что-то плохое».

Подтвердить эти слова несложно. Среди 30-летних легко находятся люди, готовые рассказать о том, что с ними происходило в детстве.

Светлана (имя изменено), 33 года, филолог, литературовед:

«Это происходило до того момента, когда я ушла из дома. Мне было почти 18 лет. Когда началось — сказать не могу, это было всегда, сколько я себя помню. С пяти лет помню совершенно отчетливо — тогда родители переехали со мной и сестрой в отдельную квартиру и перестали сдерживаться. У моих родителей среднее образование, отец не смог поступить на биофак МГУ и всю жизнь работал руками, хотя был очень начитанным и эрудированным человеком. Между собой родители дрались всегда, особенно когда выпивали. Нас с сестрой могли и не трогать, но мы всегда пытались защитить маму. Отец мог избить ее и ногами, но обычно ему хватало просто швырнуть ее, чтобы об стенку шмякнулась и больше не вякала. Несколько ярких моментов запомнились мне больше всего: однажды отец кинул мою младшую сестру через всю комнату. Она росла слабой и болезненной, ей много было не надо, она ударилась всем телом о мебельный гарнитур. Переломов у нее тогда не было, а если и было сотрясение мозга, то мы уже об этом не узнаем — в больницу ее не повели. Мы тогда даже не считали такое обращение с нами чем-то из ряда вон выходящим, думали, что это нормально. Ну да, побили в очередной раз, мы поплакали, позлились — прошло. Если отец вставал на следующее утро и не демонстрировал агрессии, можно было дальше жить. А вообще, его дети раздражали бесконечно. Он предпочитал не разговаривать с нами, а физически пресекать любое нарушение дисциплины. Измазался кашей — получи ложкой в лоб. Позже то же самое: пришел с улицы после 9 вечера — будешь побит. Друзей домой приглашать было тоже нельзя, смотреть телевизор без спроса, даже разговаривать по домашнему телефону — отца это раздражало, и он просто выдергивал телефонный провод. Сейчас я понимаю, что отца раздражали любые проявления личности: желания, интересы, круг общения. Если бы все мы — я, мама, сестра — сидели молча в углу целыми днями, то все было бы хорошо. О любви к нам речи не шло никогда, только о пьяном умилении, но даже эти крохи внимания были нам очень ценны».

Социолог, психолог, руководитель общественно-политического центра Горбачев-фонда Ольга Здравомыслова говорит, что вариантов, по которому может пойти развитие личности, пережившей в детстве насилие, несколько:

«Пережитое чувство беззащитности перед властью (родительской, учительской, потом милиционера — дальше можно разное выстраивать) должно быть человеком потом как-то переосмыслено. После того, как он это пережил, он должен как-то отнестись к себе самому — к человеку, которого только что топтали. Его не убили физически, но психически к этому почти подвели. И дальше он должен к этой ситуации адаптироваться.

Если ребенка в детстве били и унижали, он может превзойти своего обидчика и стать садистом. Бывает и другая реакция — когда человек становится забитым и абсолютно неспособным вообще что-то делать. Есть сильные натуры, бунтующие, которые от насилия становятся только крепче и, наоборот, учатся защищать себя и других. Последних, правда, очень мало, потому что для этого требуются особые душевные качества и благоприятные обстоятельства. Когда, например, наряду с фигурой, проявляющей насилие, есть и другой родитель, с которым можно идентифицироваться, когда есть защита с его стороны».

Дарья Рязанова считает, что у подростка, пережившего насилие, жизненных сценариев всего два:

«Ребенок либо вырастает подавленным, либо бунтует — в переходном возрасте убегает из дома, связывается с дурными компаниями, потому что там его хотя бы немного понимают, внимательны хотя бы к каким-то его желаниям и чувствам».

Многие почему-то уверены, что насилие в семье — явление классовое. На самом деле мучить детей могут не только деревенские забулдыги, но и вполне обеспеченные, образованные жители больших городов.

Наталья (имя изменено), 28 лет, преподаватель:

«Внешне моя семья могла показаться абсолютно благополучной. В доме никогда не было алкоголя, никто из родителей даже не курил. Много книг, всегда порядок. Родители — с высшим образованием, типичные советские интеллигенты. При этом мать всегда была готова устроить скандал отцу, а большинство конфликтов со мной в его отсутствие разрешалось физическим способом. Сейчас я уже не могу вспомнить точно, сколько раз в неделю она меня била — два, три, пять. Кажется, в этом была вся суть наших отношений. Если я делала что-то не так, она меня била — ремнем, кулаками, какими-то проводами, могла запустить тарелкой или чашкой, вцепиться в волосы, расцарапать лицо и руки ногтями. Хорошо запомнился эпизод: мне 4 или 5 лет, я зачем-то полезла в секретер и случайно сломала в замке ключ. Отец был в отъезде. Мать ругала и била меня несколько часов, потом поставила в угол и била каждый раз, проходя мимо меня. Говорила, что отца не будет еще долго, и к тому времени, как он приедет, она убьет меня совсем. Я помню, что очень испугалась.

Если отец видел следы у меня на руках, он просил ее больше так не делать, а по-настоящему ссорился с ней, только если она оставляла следы на лице. Мне нравилось, что отец меня защищал. Однажды, после того, как мать снова меня избила, я довела отца до того, что он ее ударил. В этот момент я была хоть и напугана, но счастлива.

К физическим расправам привыкаешь, они становятся частью обыденной жизни, повседневности. Я знала, что некоторых из моих одноклассниц могут отшлепать, влепить затрещину — такие меры я считала слишком щадящими, их родители казались мне попросту ненастоящими.

Тяжелее всего адаптироваться к постоянным упрекам, словам о том, что тебе вообще лучше было не рождаться на свет. Мне не давала покоя мысль, что другие дети ничем не лучше меня — хуже учатся, меньше читают — но их почему-то любят просто так, а меня только дрессируют. Однажды у наших соседей по даче случилось несчастье: семилетний мальчик провалился в выгребную яму, захлебнулся и умер. После этого мать, разозлившись на меня в очередной раз, сказала: «Вот, у людей дети умирают, а ты все живешь и живешь!» Я тогда из-за своей живучести долго переживала, но утопиться так и не решилась.

Жаловаться кому-то, кроме отца, мне не приходило в голову. Я помню, что матери несколько раз даже на улице делали замечания посторонние люди, но почему-то за то, что делает она, мне тоже было стыдно. Это было как будто наше общее дело, в какой-то степени я была соучастницей: помогала ей скрывать следы, врала про их происхождение учителям, друзьям, их родителям и часто даже отцу. А в периоды перемирия вместе с матерью смеялась над шутками про тумаки.

Из дома я ушла очень рано и со скандалом, сейчас мы с матерью общаемся периодически. О том, что происходило, вспоминали всего несколько раз, причем по ее инициативе. Она просила прощения и говорила, что все это было ради меня — чтобы сделать из меня человека».

Все, кто подобно Наталье и ее матери заводит этот разговор, задаются вопросом: а что считать насилием? Где черта, переходя которую ответственный и строгий родитель превращается в чудовище? Ольга Здравомыслова говорит, что насилие — в отличие от простого конфликта или ссоры — это нарушение границ личности, приводящее к травме, которую человек несет в себе в дальнейшем.

«Мы проводили исследование как раз по насилию в отношении детей, опрашивали учителей. Один рассказал такую историю. Есть девочка, мать ее регулярно бьет за отметки, хочет, чтоб она была отличницей. Руки ей связывает, девочка приходит с синяками. Когда матери говорят, что не надо этого делать, она возражает, мол, я же ее люблю. И учитель мне тоже начинает объяснять, что это, конечно, нехорошо, но мать же ее действительно любит. Даже учителя не могут определить границы насилия и отличить родительскую любовь от комплекса власти, которая не может себя сдерживать».

В ситуации насилия над личностью ребенок выживает только благодаря тому, что считает все происходящее с ним нормой, утверждают психологи. Здесь принято приводить исторический пример: известно, что дети, выросшие в концлагерях, верили, что все происходившее с ними там — в порядке вещей; после освобождения у них случался шок.

 Польская социальная реклама против домашнего насилия гласит: «Родители, которые бьют детей, стараются это скрыть».

Современные дети обычно перестают считать домашнее насилие нормой, когда попадают в школу и узнают, что может быть по-другому — выясняется, что их одноклассников дома не бьют. Психолог Дарья Рязанова считает, что именно тогда в жизни ребенка начинается самый сложный период:

«По разным исследованиям, где-то до 9 лет у ребенка в подсознании записано, что без родителей выжить он не может. И даже если он осознает, что с ним происходит, что он в беде, он не может уйти из семьи, потому что без родителей он умрет — это вопрос выживания. Поэтому обычно ребенок принимает любые требования, хотя внутренне с родителями не согласен. Конечно, скандалы случаются, но в целом ребенку приходится сотрудничать с теми, кто применяет к нему насилие».

Что делать взрослому человеку, который в детстве пережил домашнее насилие? На этот вопрос психологи единодушно отвечают: проходить курс психотерапии. Все зависит от тяжести случая, но прогнозы в целом положительные.

А вот на вопрос, что сейчас делать детям, переживающим насилие в семье, никто не дает хоть сколько-нибудь внятного ответа.

Дарья Рязанова говорит, что ребенок, переживающий насилие в семье, попадает в замкнутый круг. Органы опеки скоры на расправу: по любому сообщению о побоях его могут легко забрать из семьи и отправить в учреждение, где ребенка будут бить, возможно, даже сильнее. При этом со случаями психологического насилия опека вообще никак не разбирается, хотя оно нередко страшнее физического. Оскорбления, диктат, подавление личности, игнорирование мнения ребенка, обман, унизительные сравнения с другими — более способными, послушными, спортивными и т. д. — детьми в России жестокостью не считаются.

Большинство специалистов уверены, что быстрых путей решения проблемы насилия в российских семьях не существует. Единственный, не быстрый, но действенный способ его преодолеть — это профилактика.

Дарья Рязанова говорит, что специальная программа для детей «Жизненные навыки», которая рассказывает ребенку, что может с ним происходить и как ему к этому относиться, Минобру кажется необязательной.

«Ценность психологии и психического здоровья пока не признается на государственном уровне, государство не заинтересовано в том, чтобы ребенок понимал, когда он является жертвой и что ему в таком случае делать. Во всех развивающихся странах такие программы обязательны. После родного языка они на втором месте».

Осуществлять профилактику насилия в российских школах не просто не хотят, но и запрещают законодательно. 1 сентября 2012 года вступил в силу закон «О защите детей от вредной информации». Согласно этому закону, к информации, распространение которой среди детей определенных возрастных категорий ограничено, относится информация, «представляемая в виде изображения или описания жестокости, физического и (или) психического насилия, преступления или иного антиобщественного действия… в виде изображения или описания половых отношений».

И хотя ни одного случая привлечения к ответственности за информирование детей о насилии еще не зафиксировано, закон фактически запрещает рассказывать и показывать ребенку, каким оно бывает — то есть по сути, делает спасительную профилактику невозможной.

Польская социальная реклама против домашнего насилия гласит: «Родители, которые бьют детей, стараются это скрыть».

Оригинал на PublicPost

Ссылки по теме: 

Сиротство в России: как решить проблему?

Детский ад номер 46

echo.msk.ru

Можно ли бить ребенка ремнем?

«Конечно НЕТ» ― ответят психологи и педагоги. «В некоторых случаях это просто необходимо» ― утверждают некоторые обыватели, да и что греха таить, некоторые психологи с педагогами.

Содержание Когда наказывают ремнем Почему ремню НЕТ Как реагировать, когда «по ребенку ремень плачет»?

Когда наказывают ремнем

Прежде чем перейти к вопросу «Бить ребенка ремнем или нет?», давайте подумаем: «А за что, собственно, можно бить ремнем?».

В Средневековье телесное наказание считалось нормой в воспитательном процессе. Били, правда, розгами, а не ремнем. И таким образом наказывали детей за любые провинности. Не слушает учителя ― 10 розг, не выполнил домашнее задание ― 15 розг, а о пререканиях со старшими и речи идти не могло. Давайте обратимся к истории и вспомним, что в Средневековье, во времена инквизиции, и взрослых казнили прилюдно на площади, и искусные приспособления для этого придумывали. При том, во всех странах Западной Европы и России, телесные наказания касались людей низших классов и детей. Разве не унизительно? Уже тогда против таких средств воспитания выступали Я. А. Коменский и мыслители эпохи Просвещения Дж. Локк, Ж. Ж. Руссо, Песталоцци. И мы, кажется, движемся в правильном направлении, обращаясь к личности и взывая к совести ребенка. Да вот не везде: с конца августа 2011 года в Великобритании разрешили телесное наказание школьников розгами. Это бессилие педагогов или необходимость времени?

Решит ли это проблему воспитания? Наверное нет. Просто так легче: взял палку/ремень, отстегал, как положено, чтобы неповадно было, чтобы боялся ребенок и больше не поступал так. А вот объяснять, искать причины «нехорошего» поведения дитяти, да и что-то менять в себе и окружении ребенка не хочется, сложно слишком.

Любое поведение ребенка объяснимо. Вот только непонятно, за какие проступки можно бить ремнем.

Многие сталкивались с тем, что подросток пришел домой с запахом табака, значит ― курил. Следовательно ― вредил своему здоровью. Беспокойный отец берет ремень и… отбивает охоту курить. Кто перестал после этого употреблять табак? Никто, собственно. Позже тот же ребенок начинает просто еще употреблять спиртные напитки. Дело в ребенке? Не доходит? Нет, просто он делает то, что хочет, просто компания попалась подходящая, а где отец? Он занят своими делами. Он зарабатывает деньги, в лучшем случае, а то и дома просиживает, демонстративно попивая пиво и покуривая сигареты. В первом случае родитель обеспечивает деньгами на вредные привычки, а во втором ― подает пример. Как быть? Вести здоровый образ жизни и прививать его ребенку через совместные занятия спортом. А иначе, ради справедливости, попросите того же подростка побить и вас.

За что еще применяют как наказание ремень?

За испорченную вещь, например: разбитое окно, сломанную игрушку, порванное платье или родительскую машину. Просто дорого обходятся все эти вещи, а дитя не понимает этого, не знает, «как тяжело зарабатываются деньги». Только когда вы в следующий раз нарушите правила дорожного движения, попросите инспектора ГАИ отколотить вас. А почему бы не порадоваться, что ваше чадо осталось живым и здоровым?

За то, что мама/папа опоздали куда-то из-за медлительности ребенка (медленно одевался, шел по скользкой улице не так быстро, как хотелось бы) или его капризов («не то платье», «не хочу никуда идти»). Только в следующий раз, когда вы будете принаряжаться, меняя одно платье/костюм на другое, собираясь в гости, прихватите с собой и ремень, что бы там уже вас наказали за опоздание по вашей вине.

Почему ремню НЕТ

Именно потому, что:

  • физическое наказание может повлечь физическое увечье ребенка: шлепнув в сердцах кроху, можно причинить не только боль, но и вред его здоровью;
  • наказание ремнем ― это возмещение за неоправданные амбиции родителей, а каково это для ребенка, они не задумываются, поэтому родительской слабости и бессилию мы говорим НЕТ;
  • телесное наказание ― это способ показать ребенку свое превосходство над ним, по этой причине мы утверждаем: НЕТ ремню;
  • причинение боли и страданий более слабому ― это низко и подло, это воспитывает жестокость, поэтому: НЕТ битью детей;
  • это бесполезно для ребенка, поэтому: НЕТ, НЕТ и НЕТ НАКАЗАНИЯМ РЕМНЕМ, РОЗГАМИ и т.п.

Эти средства не являются сами по себе воспитательными.

Как реагировать, когда «по ребенку ремень плачет»?

Лучшими воспитателями являются наш пример, наша любовь и внимание.

Если поведение ребенка несет в себе угрозу его жизни:

  1. Предупредите его об этом.
  2. Подайте пример правильного выбора (только не на словах, а на деле). Малыша дошкольного возраста стоит остановить, придержав спокойно и тихо за локоть или плечи, как вариант, можно обнять.
  3. Иногда дайте возможность «упасть», чтобы было с чем сравнить.
  4. Поддержите в хороших начинаниях.

Если действия ребенка несут разрушающий характер для окружающего мира (ломает, крушит, портит):

  1. Остановите.
  2. Когда порывы гнева/истерики ребенка прекратятся, объясните неправильность поведения и свои чувства по этому поводу.
  3. Предложите исправить ситуацию: вытереть пролитое, отремонтировать сломанное, зашить порванное. Для малышей – вместе с вами. Для более старших, как вариант ― возместить материальную ценность: отработать (прибраться в доме, забрать младшего брата из школы/детского сада ― главное, чтобы это было помимо постоянных обязанностей ребенка), найти способ заработать (разработать план заработка и реализовать его ― в современном мире технологий это не так уж и сложно).

Понимания нам наших детей, и пусть растут достойными людьми с чувством самодостаточности и уверенности. А ремень в этом деле нам не помощник.

Почему нельзя бить ребенка, смотрите видео — консультацию психологической службы:

ihappymama.ru

Бить или не бить ребенка – последствия физического наказания детей

Почему многие родители активно применяют физическое воздействие на собственных детей? Причины, кроющиеся за этим явлением, довольно глубоки. Но физическое наказание, как чрезвычайно пагубное, можно заменить намного более эффективными и гуманными альтернативами.

Некоторые утверждают, что «необходимо пороть ребенка, пока не подрос». И это является данью традициям. Ведь на Руси неотъемлемым элементом воспитания были березовые розги. Но сегодня все изменилось, и физические наказания приравниваются к средневековым экзекуциям. Правда для многих данный вопрос важен и остается открытым.

Ключевые причины использования физического наказания в воспитательном процессе

Огромное число родителей применяют силу в воспитании детей и при этом не задумываются, какие это может спровоцировать последствия. Для них привычно исполнять свой родительский долг, щедро наделяя детей подзатыльниками. Мало того, для поддержания дисциплины часто на видном месте вешается объект устрашения – ремень и т.п.

Каковы же причины столь яростной средневековой жестокости у современных мам и пап? Есть несколько причин:

  • Наследственные причины. Чаще всего родители вымещают собственные детские обиды уже на своем чаде. Причем такой отец или мать обычно не отдают себе отчет, что существует воспитание без насилия. Их уверенность в том, что подзатыльник закрепляет сказанные воспитательные слова у ребенка, незыблема;
  • Отсутствие желания, а также времени на воспитание малыша, проведение продолжительных бесед, объяснение его неправоты. Ведь намного быстрее и легче ударить ребенка, нежели сесть с ним и поговорить о его проступках, помочь ему понять собственную неправоту;
  • Отсутствие даже элементарных знаний о процессе воспитания детей. Родители берут в руки ремень только от безысходности и от незнания, как совладать с «маленьким монстром»;
  • Вымещение обиды и злости за собственные неудачи., предыдущие и нынешние. Часто родители лупят собственное чадо лишь потому, что сорваться больше не на ком. Зарплата мизерная, начальник жесток, жена не слушается, а тут еще вредный ребенок, крутящийся под ногами. И родитель дает по попе за это. Причем чем громче плачет ребенок и чем сильнее боится отца, тем сильнее тот будет отрываться на ребенке за собственные же проблемы и неудачи. Ведь человеку необходимо хоть перед кем-нибудь ощущать собственное могущество и власть. И самое плохое, когда за ребенка некому заступиться;
  • Психические расстройства. Существуют и такие родители, которым просто необходимо накричать, отлупить чадо, устроить разборки без видимых причин. Далее родитель достигает требуемой кондиции, прижимает малыша к себе и плачет вместе с ним. Таким мамам и папам требуется помощь доктора.

ЧИТАЕМ ТАКЖЕ: Наказывать или нет ребенка за случайные проступки?

Что является физическим наказанием?

К физическим наказаниям специалисты относят не только прямое использование грубой силы с целью повлиять на ребенка. Кроме ремней используются и полотенца, и тапочки, и подзатыльники, и наказание в углу, и дерганье за руки и рукава, и игнорирование, и насильное кормление либо не кормление и т.п. Но в любом случае преследуется одна цель – причинить боль, продемонстрировать власть над ребенком, указать ему его место.

Статистика: наиболее часто наказаниям в физической форме подвергаются дети до 4-летнего возраста, так как они еще не могут спрятаться, защититься либо возмутиться вопросом: «За что?»

Физические воздействия провоцируют новую волну непослушания ребенка, что, в свою очередь, приводит к новому всплеску агрессии родителя. Таким образом, появляется так называемый круговорот насилия в семье.

ЧИТАЕМ ТАКЖЕ: Что нельзя делать родителям, когда ребенок ведет себя невыносимо?

Последствия физических наказаний. Допустимо ли бить ребенка?

Имеются ли преимущества у физических наказаний? Конечно, нет. Неверны утверждения, что пряник не дает эффекта без кнута и что легкая трепка в некоторых ситуациях бывает полезной.

Девочки привет) вот не думала, что и меня коснется проблема растяжек, а еще буду писать про это))) Но деваться некуда, поэтому пишу тут: Как я избавилась от растяжек после родов? Очень буду рада, если и вам мой способ поможет...

Ведь любое физическое наказание оборачивается последствиями:

  • Страх перед родителем, от которого ребенок прямо зависит (и при этом любит). Этот страх с течением времени перерастает в невроз;
  • На фоне такого невроза малышу сложно адаптироваться в обществе, найти себе друзей, а позже – и вторую половину. Воздействует это и на карьеру;
  • У воспитываемых подобными методами детей чрезвычайно занижена самооценка. Ребенку на всю жизнь запоминается «право сильного». Причем этим правом он при первой же возможности воспользуется сам;
  • Регулярные порки влияют на психику, вызывая задержки в развитии;
  • Дети, которые постоянно концентрируются на ожидании наказания от родителей неспособны сосредоточиться на уроках либо играх с другими детьми;
  • В 90% случаев избиваемый родителями ребенок аналогично будет поступать с собственными детьми;
  • Свыше 90% злоумышленников подвергались в детстве насилию со стороны родителей. Наверное, никто не желает воспитать маньяка либо мазохиста;
  • Регулярно получаемый наказание ребенок теряет чувство реальности, прекращает решать насущные проблемы, учиться, испытывает постоянную злость и страх, а также желание мести;
  • С каждым ударом ребенок отдаляется от родителя. Нарушается естественная связь между родителями и детьми. В семье с насилием не будет взаимопонимания. Вырастая, ребенок доставит множество проблем родителям-тиранам. А в старости родителей ждет незавидная участь;
  • Наказанный и униженный ребенок чрезвычайно одинок. Он чувствует себя разбитым, забытым, выброшенным на обочину жизни и ненужным никому. В подобных состояниях дети способны совершать такие глупости, как уход в плохие компании, курение, наркотики или даже суицид;
  • Войдя в кураж, родители часто теряют над собой контроль. В итоге, попавший под горячую руку ребенок рискует получить травму, иногда несовместимую с жизнью, в том случае, если после тумака родителя упадет и ударится об острый предмет.

ЧИТАЕМ ТАКЖЕ: Почему нельзя шлепать ребенка — 6 причин

Детей бить нельзя. Есть действенные альтернативы

Необходимо помнить, что физические наказания – это слабость, а не сила родителей, проявление его несостоятельности. И отговорки вроде «он по-другому не понимает» остаются лишь отговорками. В любом случае имеется альтернатива физическому насилию. Для этого:

  1. Следует отвлечь ребенка, переключить внимание на что-нибудь интересное.
  2. Увлеките малыша занятием, при котором ему перехочется шалить и капризничать.
  3. Обнимите малыша и убедите его в своей любви. После можно провести с малышом хоть пару часов собственного «драгоценного» времени. Ведь ребенку не хватает именно внимания (Читаем также: Очень простые способы показать детям что вы их любите).
  4. Придумайте новые игры. К примеру, можно собирать раскиданные игрушки в два больших ящика, кто первый. Наградой может быть хорошая сказка на ночь от папы либо мамы. И это подействует лучше, нежели подзатыльник либо тумак.
  5. Применяйте лояльные способы наказания (лишение ноутбука, ТВ, похода на прогулку и пр.).

ЧИТАЕМ ТАКЖЕ: 

Важно научиться ладить с ребенком без наказаний. Методов для того огромное количество. Было бы желание, а альтернативу отыскать можно всегда. Для любого родителя важно понять, что детей категорически нельзя бить ни при каких условиях!

Почему нельзя бить детей. Самоконтроль родителей и физические наказания

Ольга: Моё мнение, что сильно строго нельзя. Т.к. мы начинаем вгонять в жесткие рамки, а когда нас рядом не будет дети начнут отрываться по полной. Вспомните по себе, всегда начинает ещё больше хотеться то чего нельзя или не имеем. И уснуть мы сами не всегда можем, даже если очень хочется. Бить или не бить?? Я против бить, хотя сама иногда шлёпаю. Потом себя ругаю. Думаю поднимая руку на ребёнка, это просто мы не справляемся со своими эмоциями. Можно просто придумать наказание. У нас это угол. Мелкий жутко не любит там стоять, ревёт.…Но у нас договор с ним если туда поставлен, пока не успокоиться, я не подойду разговаривать с ним. И стоит до тех пор пока не остынет. Самое тяжёлое наверное найти наказание, потому что на всех один метод не действует.

Zanon2: не бить а наказывать! договариваться. но бить нет!

Белослава: Я тоже иногда шлепаю,потом сама же думаю опять сорвалась,нельзя бить…стараюсь вообще сменить тему если психи напали, обычно это перед дневным сном бывает,но больше всего меня удручает,что ребенок, когда шкодит и я ругаюсь,говорит «бей»..фразами он еще не говорит.я объясняю,что я его люблю и бить не хочу и не буду.Стараюсь сдерживаться сейчас,вроде забывать стал…А еще папа наш считает,что надо бить…и никак его не переубедишь..его в детстве били…

Natalinka15: Да, сложная тема, я стараюсь не кричать, ну а бить ребенка вообще не приемлю, стараюсь договариваться. Если не получается спокойно договориться, то на какое то время оставляю дочку в покое и просто разворачиваюсь и ухожу. Бывает по разному она реагирует, иногда сразу успокаивается а бывает и нет. Но за когда я ухожу у нас у обоих есть время подумать и успокоиться. В принципе всегда получается , потов все решить миром и мы миримся.

Ладошки_к_Солнцу: вот я о чем подумала…почему мы, взрослые люди и родители, позволяем себя ударить своего ребенка, если тот выведет, выступает раздражителем, если с ним не удается договориться…а почему мы не шлепаем совершенно не родных нам взрослых?…..ведь те тоже могут раздражать, обижать… ведь мы сто раз подумает перед тем, как дать в морду оппоненту. так же? мы боимся выступить агрессором, хотим выглядеть цивилизованным, умным и терпимым, переводить конфликт на дипломатию. что с детьми тогда это не работает у  некоторых?

Читаем также: Как воспитывать детей: кнутом или пряником? — http://razvitie-krohi.ru/psihologiya-detey/stil-vospitaniya-rebenka-knut-ili-pryanik.html

Видео-консультации специалистов

Девочки привет! Сегодня я расскажу вам, как же мне удалось прийти в форму, похудеть на 20 килограммов, и, наконец, избавиться от жутких комплексов полных людей. Надеюсь, информация окажется для вас полезной!

Хотите первыми читать наши материалы? Подписывайтесь на наш телеграм-канал

Развивающие игры для детей от 2 до 10 лет.

razvitie-krohi.ru

0 1Lnb 45B59 - смотреть видео на Mixroliki.ru

Популярные видео

mixroliki.net

Мама, которая наказывала детей ремнем: «Била старших, когда не слушались. А забрали всех девятерых…»

27 марта из многодетной семьи Зои и Сергея К. из поселка Радошковичи Минской области по решению комиссии по делам несовершеннолетних забрали всех девятерых детей. Это случилось после того, как на руке у старшего, 14-летнего Егора (имена детей изменены. - Ред), в школе нашли синяки - мальчик рассказал, что его и еще троих детей бьют дома.

Подросток шокировал педагога и другим своим признанием: по его словам, мама якобы обещала на Вербное воскресенье или Пасху «уйти вместе с детьми к Богу» - семья верующая, ходят в баптистскую церковь. Слова мальчика подтвердили и другие дети из этой семьи. После исполнения решения комиссии шестеро старших детей поместили в дом-интернат в Радошковичах – ребятам 4,6,8, 9, 12 и 14 лет, а троих младших, которым нет еще трех лет (самой младшей девочке всего семь месяцев) - в детскую больницу Молодечно.

По решению комиссии по делам несовершеннолетних забрали всех детейФото: Павел МАРТИНЧИК

«Воспринимаю наказания ремнем как укол для больного человека»

До этого случая о семье было известно только хорошее: мама награждена орденом Матери, отец работает монтером на железной дороге - у супругов неплохой доход, дети всегда хорошо одеты и досмотрены. Семья много лет ходит в церковь Христиан веры евангельской в соседней деревне. «Немного закрытые, мало с кем общались, в свою квартиру никого не пускали, но ни Зою, ни Сергея не видели злыми или грубыми», - говорят соседи. Из религиозных соображений в доме у многодетной семьи не было телевизора и компьютера, детям не разрешали пользоваться интернетом.

После того как детей забрали, Зоя вышла на работу - спустя 14 лет декретного отпуска. Она работает конструктором на швейной фабрике в Молодечно. Мы застали ее на рабочем месте: женщина откладывает блузку, над которой работает, и соглашается недолго поговорить.

- Большая часть всего, что написано - ложь. Начали дети, а потом уже пошло дальше. Неправда и то, что я собиралась с ними уйти к Богу на Пасху.

Семья много лет ходит в церковь Христиан веры евангельской в соседней деревне.Фото: Павел МАРТИНЧИК

- То есть вы их не наказывали?

- Они были виноваты, я их наказала. Последнее время Егор настолько непослушный был! И врал, и в интернете на страничке у него всякая грязь была - даже нецензурные слова. А еще нашла в кармане обожженную газету - получается, ребенок играл со спичками. Еще он музыкалку пропускал. Я наказывала ремнем по попе - он защищался и подставил руку, там образовался синяк.

Женщина говорит, что наказывала и 12-летнюю Лизу. «Хотелось бы от нее лучшего обращения со мной», - уточняет Зоя. Собеседница уверена, что ремень – правильный инструмент воспитания, который действовал безотказно.

- В последнее время она могла мне грубо ответить, гаркнуть. А в конкретном случае она ушла в магазин, который рядом с домом, идти всего 10 минут. А она поздно вернулась, ее не было часа полтора. Детей наказывала и раньше, но не сильно. Иногда могла и ремнем наказать.

- Когда вы стали бить детей?

- Не помню, может, больше года назад.

- После таких наказаний дети начинали вести себя по-другому?

- Да, это имеет эффект. Только скажешь «Где мой ремень?» - они понимают, что будет наказание, и начинают что-то делать. Но это для меня не приятная процедура, и я это делаю не со зла. Я это воспринимаю как укол для больного человека, лекарство.

На заседании комиссии Зоя не отрицала, что наказывала детейФото: Павел МАРТИНЧИК

Разрешение навестить старших детей Зоя и Сергей получили несколько дней назад, до этого созванивались с ними по телефону.

- Ездила к самым младшим в больницу: хотела покормить грудью самую младшую, но не разрешили. В больнице за нами все время наблюдали, не оставляли вместе с детьми наедине. Со старшими созваниваемся, пишем сообщения. Очень сильно просятся домой. Спрашиваю у детей: вам там хорошо? Нет, плохо - отвечают. Говорю: может, там останетесь? Нет, хотим домой. Много плачет 6-летняя дочка, особенно когда спать ложится. Катя, которая ходит во второй класс, говорит, что ей там страшно, с первого дня.

Зоя уверена, что ремень – правильный инструмент воспитанияФото: Павел МАРТИНЧИК

Женщина показывает смс, написанные старшим сыном: подросток просит у мамы прощения и говорит, что любит ее. Свой день рождения мальчик провел в интернате. Мама пожелала ему «не потерять то, что дано выше, поскорее вернуться домой и всех привести за собой». Женщина показывает и фотографии самой младшей дочки – девочке всего 7 месяцев, дома она была на грудном вскармливании, сейчас привыкает к бутылочке.

- На заседании комиссии я не отрицала, что наказывала детей, из Библии им отрывки на эту тему зачитывала. Они сказали, что вышел такой закон, который запрещает бить детей. Я дала расписку, что бить детей не буду, - продолжает женщина. Она утверждает, что детей у нее забрали в тот момент, когда ее не было дома, - она узнала об этом только постфактум.

Смс, написанные старшим сыномФото: Павел МАРТИНЧИК

- Муж взял самую маленькую на руки, не хотел отдавать. Дети начали плакать, такой крик стоял. Прихожу домой - уже пусто. На исправление нам дали 5 месяцев. Каждый месяц будут проводиться заседания комиссии - будут наблюдать, как мы справляемся. Нужно будет работать с психологами, психиатром, выполнять все рекомендации. На работе нужно быть от звонка до звонка - я работаю с 8.30 до 17.00. Здесь, кстати, меня поддерживают, переживают.

Младших детей из больницы забрал к себе брат Зои - ей и супругу разрешили навещать малышей только в присутствии брата.

Зоя считает, что люди вокруг нее разделились на два лагеря: одни сочувствуют, другие обвиняют.

- Но я не переживаю - верю в Бога, который все устроит и все расставит по своим местам.

«Мама никаких эмоций не выражала, не раскаивалась»

Четверо детей занимались в Радошковичской средней школе. Директор Инга Великоиваненко говорит, что дети способные, у старших - Егора и Лизы - был хороший средний балл: 7,7 - 7,9.

- К этой семье до этого у нас не было никогда вопросов: в доме чисто, порядок, аккуратно сложены вещи, родители часто бывали в школе на собраниях – одно из них как раз было посвящено вопросам поощрения и наказания в воспитании детей, и мама присутствовала.

По словам директора школы Инги Валерьевны, решение комиссии на время отобрать детей было взвешеннымФото: Павел МАРТИНЧИК

Директор рассказывает, что многодетная мама подтвердила: бьет детей ремнем в качестве наказания.

- На заседании комиссии мама никаких эмоций не выражала, не раскаивалась. Она не соглашалась с тем, что это неправильно - бить детей. Цитировала нам Библию, мол, бить розгами детей можно. Папа абсолютно согласен с мамой и ее методами воспитания. Но что может сделать ребенок, чтобы его ударили ремнем? Он не пил, не курил, - задается вопросом Инга Валерьевна. - Нельзя бить ребенка до такой степени, чтобы у него оставались синяки на теле - это моя личная позиция.

По словам Инги Валерьевны, решение комиссии на время отобрать детей было взвешенным - это были переживания за их жизнь и здоровье.

В Радошковичах у многодетной семьи две квартиры - в четырехкомнатной живут сами, в однокомнатной по соседству - мама Сергея.Фото: Павел МАРТИНЧИК

- Я очень рада, что мама хочет вернуть детей, но меня смущает то, что она не признает своей ошибки, - говорит Инга Валерьевна.

«А нас как в детстве били!»

В Радошковичах у многодетной семьи две квартиры - в четырехкомнатной живут сами, в однокомнатной по соседству - мама Сергея. В тамбуре квартиры многодетной семьи чисто, пол выстелен коврами.

- Нормальные люди, я их знаю с детства - учились вместе в школе. Я в шоке от этих новостей - никогда ничего подобного не наблюдалось, криков из квартиры я не слышала, - говорит Наталья, которая живет в том же доме. - Поедут в магазин - продуктов целый бусик привозят, ящиками и печенье, и фрукты покупали. Бабушка им помогала, вот такими тазиками приносила пирожки, пиццу, пироги. Зоя успевала и сама с детьми поиграть - не сбрасывала все на старших.

В тамбуре квартиры многодетной семьи чисто, пол выстелен коврами.Фото: Павел МАРТИНЧИК

Соседка считает, что дети что-то нафантазировали насчет регулярных избиений - возраст такой.

- Даже если наказывали - а нас как в детстве били! Сейчас же как: не наказываешь - начались наркотики, что-то еще. Родители виноваты: куда вы смотрели, почему не наказывали? А если наказываем - опять мы плохие. Так а что с ними делать, если они не слушаются? Но своих детей не бью, потому что у меня такого понятия нет, - добавляет женщина.

Собеседница говорит, что Зоя и Сергей переживают из-за того, что случилось.

- Когда я видела, как муж ее ехал на работу, даже больно на него смотреть было, потому что человек подавленный, такое ощущение, что ему стыдно из-за того, что все смотрят. Надо как-то этим людям помочь и разобраться в недоразумении. Полгода без детей - это жутко.

ЕСТЬ ВОПРОС

- Почему из этой семьи забрали всех детей, включая грудничка, хотя мама призналась, что била только старших?

- По Декрету № 18 президента, если родители не выполняют обязанности в отношении одного ребенка, значит, они не выполняют их в отношении всех детей. В таких ситуациях из семьи однозначно забирают всех детей, - говорит заместитель председателя районной комиссии по делам несовершеннолетних Молодечненского райисполкома Ольга Клепакова. - Срок, на который забирают детей, предусмотрен Декретом – это полгода. Но даже при соблюдении всех рекомендаций, ранее, чем через 5 месяцев их не вернут. Все это время родители должны выполнять все, что прописано в плане защиты прав и законных интересов ребенка – для каждой ситуации этот план индивидуален.

- Могут ли забрать ребенка, если родители один раз побили его ремнем?

- Нет, после одного раза ребенка не забирают, это должна быть система. В случае с семьей К. детей тоже не забрали сразу, как только обнаружилась проблема: сначала дождались результатов судмедэкспертизы, которая подтвердила, что у детей действительно есть телесные повреждения.

www.kp.by


Смотрите также